В моей семье было две ёлки
Одна — серебряная из фольги, высокая и неустойчивая, другая — позднесоветская зелёная, которая пахла как-то по-особому, «новогодней» пластмассой.
Помню, словно вчера, как мы с мамой забирали её из универмага. Там же покупали шары и колокольчики, и каждый год мама добавляла к своей коллекции новые игрушки.
Наряжали мы их попеременно: один год «серебрянку», другой — «зелёную пластмассу». А в лютые 90-е стали наряжать сразу обе — времена были странные, и новогоднего чуда требовалось больше. Тогда же мы с бабушкой обрели несколько экзотическое хобби — подбирали на улице советские игрушки, которые кто-то выбросил.
Повзрослев, я продолжила мамину традицию по-своему — каждый год привозить одну игрушку из-за границы и одну покупать в России.
На моей ёлке всё было вперемешку. Мне хотелось просто снова и снова разглядывать её, возвращаясь в детский уют предновогодней суеты.
Я всегда, вне зависимости от обстоятельств, наряжаю большую ёлку. Знаю, что таких, как я, много.